ВЕЛИКИЙ ПОСТ
Великий Пост – это пост с большой буквы. И когда в церковной среде говорят: “Постом такого-то года было то-то и то-то” или “Я к вам как-нибудь постом приеду”, то обычно имеется в виду Великий Пост, а все остальные три поста в таком случае специально уточняются. Более того, это, в общем-то, единственный пост среди церковных, в котором само церковное богослужение является особым и специально постовым. Потому что, скажем, богослужение Петрова поста не имеет никаких особенностей по сравнению с обычными, рядовыми службами. Богослужения Успенского и Рождественского постов – по сути, то же самое. Ну, есть 2-3 молитвы, которые говорят о том, что мы идём к Рождеству, но, в принципе, сам стиль богослужения остаётся тот же.
А Великим Постом даже “Господи, помилуй” поют и то на иной распев, нежели в обычное время. Появляются совершенно особые молитвы и в домашней молитве христианина, и в храме.
Говоря о церковных постах, имеет смысл вспомнить их происхождение.
В принципе, традиция поста имеет ещё ветхозаветное установление. И в иудейской среде была привычка поститься два раза в неделю - обычно по вторникам и четвергам. Соответственно, христиане, чтобы их не упрекали в том, что “вот иудеи постятся, а вы стали христианами для того, чтобы не соблюдать постов”, тоже решили: “Что ж, мы тоже будем поститься, но в другие дни”. Так появились среда и пятница, тоже два дня в неделю.
А что касается более крупных постов, то у них еще более интересное происхождение.
Великий Пост имеет миссионерское происхождение. Эти 40 дней вначале постились не христиане, а постились язычники – те язычники, которые хотели принять Крещение. И вот человек готовится к Крещению... Это не просто так, вот между делом забежал в храм, крестился, и побежал дальше по своим делам. Крестились тогда взрослые люди. И вот человек готовился ко Крещению, но готовился не просто читая книжки, как это сегодня часто бывает. Нет, это была подготовка, в ходе которой человек должен был основательно перетряхнуть свою душу. И поэтому это было время его подвига, его молитв, его поста.
Представьте себе: вы – христиане, и вы встретили какого-нибудь там Марка Лукреция, вашего соседа, который ещё язычник. Вы начинаете ему проповедовать Евангелие, говорить о Христе. Он вас слышит, сердцем это приемлет и собирается креститься. А крестили тогда не каждый день, крестили в древней Церкви только несколько дней в году, но, прежде всего, в Великую Субботу перед Пасхой. И вот человек начинает поститься, потому что вы ему проповедовали Христа. Он живёт в соседнем доме. И вот он заходит к вам, а у вас курочка на столе лежит. Вы христианин, вы ему рассказываете о Христе и при этом косточку обгладываете. И вот, чувствуя неудобство этой ситуации, христиане решили сами поститься в это время – ради оглашенных, ради язычников, которых мы приводим ко Христу.
Таким образом, Великий Пост первоначально зародился в христианской церковной среде как пост солидарности, как сугубое время молитв не столько о себе даже, а молитв о тех людях, которых мы надеемся привести ко Христу.
Сами же христиане постились не в Великий Пост, не в Четыредесятницу, а в те времена они постились в Страстную Седмицу. И вот, собственно говоря, до сих пор наш пост состоит из двух частей – это Святая Четыредесятница и Страстная Седмица.
Страстная Седмица – это уже не Четыредесятница и, в общем, это даже уже не Великий Пост – это отдельное время. Можно сказать так: Четыредесятница – это время, когда мы идём навстречу к Богу. Страстная Седмица – это время, когда Господь идёт навстречу нам. Идёт через страдания, через арест, Тайную Вечерю, Голгофу, сошествие во ад и, наконец, к Пасхе Он преодолевает последние преграды, которые отделяют нас от Бога.
Это очень важно понимать, что церковные посты – это не просто личный подвиг каждого из нас, а это подвиг нашей взаимности и солидарности, когда мы ощущаем друг друга сугубо связанными.
Конечно, никто нам не мешает, чтобы люди постились раздельно – в то время, которое каждый для себя находит удобным. Есть только одно исключение из этого правила – церковные правила не разрешают поститься на Пасху, потому что Пасха – это время праздника, и получится очень нехорошо, если все празднуют, а ты будешь сугубо скорбеть. Но ведь гораздо лучше, если христиане будут это делать вместе, ощущая помощь друг друга и ощущая молитвы друг о друге.
Ну, а теперь что же такое вообще пост.
Слово “пост” имеет в русском языке, как и в латыни, два смысла. Пост как время воздержания и пост как место, где находится караульный. Пост – это время, когда душа должна становиться на страже, когда христианин сугубо вспоминает, что он солдат. Каждый из нас, независимо от возраста и от пола, – воин Христов. И каждому из нас вверена в защиту святыня небывалой ценности.
Вот проходят подготовительные дни Великого поста. Масленица – удивительное время. С одной стороны говорят, что это вроде дни языческого происхождения, ещё старославянского. Одна из тех черт, которые, к сожалению, почти утратило современное общество, но которые были живы в традиционной Руси ещё позапрошлого века, и которые в общем-то ещё сохранились в Церкви, – это умение организовывать время.
Церковный календарь в этом смысле человечен, он строится на контрастах. Масленица. Буйство красок. Буйство плоти даже в некотором смысле. На Масленицу карнавалы проходят. В католическом мире, “карнавал” - от слова “мясо”. Как раз заговение на мясо, поэтому последние дни гуляют, а потом Великий Пост.
И у нас Масленица, хорошо, погуляли. Затем Великий Пост тут же, без перерыва начинается. Совершенно другое ощущение души, другой опыт. А затем радость Пасхи. Вроде бы: вот радость Масленицы, и вот радость Пасхи. Какие они разные, эти радости… Радость плоти – блинная радость Масленицы, и светлая, именно духовная радость Пасхи.
Начинается великопостная служба, читается Покаянный Канон Андрея Критского. Во всей глубине своей этот Канон может быть понятен только человеку, который почти наизусть знает Библию. Это такое песнопение, очень долгое, огромное по своему объёму, поэтому и называется “Великий Канон”. И если его читать подряд, это занимает где-то 3 часа …
Как вы понимаете, в храмах наших стоят люди, которых при всём уважении нельзя назвать знатоками Священного Писания. И, тем не менее, этот Канон любим народом, и он действительно действует на душу. Сама атмосфера храма в эти дни, в эти вечера Великого Поста, само звучание этих священных слов, что-то меняет в душе человека. Если человек постоянно слышит скверные слова вокруг себя, то это не может не отложиться на его душе. Если по стёклышку бьют песчинки, каждая оставляет крохотную царапинку, след каждой песчинки незначителен, но рано или поздно стекло помутнеет – эти песчинки собьются в такую сеть, что оно станет непрозрачным. Так вот, если такой эффект имеют скверные слова, то ведь доброе и светлое слово тоже обладает таким воздействием. И хотя бы поэтому, даже не понимая вполне церковнославянского языка всё-таки стоит приводить себя в храм, ставить себя в нём и слушать. Потому что человек больше, чем его рассудок. И там, где рассудок не вполне понимает смысла слов, там сердце чувствует что-то своё. А самое главное – в Каноне Андрея Критского не просто вспоминается, что вот такой-то человек сделал тогда-то то-то, а после каждого такого эпизода следует понятная любому человеку молитва: “Помилуй нас, Господи, помилуй нас!” “Помилуй мя, Боже!” Это понятно любому человеку, который не знает церковнославянского языка. А ведь в этих словах – сама суть Православия. Эти слова, эту молитву нельзя перевести ни на один язык мира.
Великий Пост – это время, когда человек находится в пути. Это путь к Пасхе. И поэтому, поскольку мы в пути, как ни странно, Великим Постом, оказывается, меньшее богослужение. Великим Постом не служится Литургия. Другие службы дневного цикла, суточного цикла остаются, а Литургия не служится. Она служится только по субботам и воскресеньям, но суббота и воскресенье считаются в православной традиции праздничными днями в любом случае – это не постовые дни. Это очень важно понять: суббота и воскресенье не входят в число дней Великого Поста. И только в среду и пятницу для тех людей, которые сугубо желают причаститься, допускается Причастие, – они могут прийти в храм и причаститься, но Дары не освящаются ради них в эти дни, а они причащаются Дарами, которые были освящены заранее, в предыдущее воскресенье.
Ну, а теперь надо перейти, наконец, к тому вопросу, который возникает обычно у всех, когда речь идёт о посте. Что с диетой, что с питанием? Зачем, вообще говоря, эти ограничения в пище? Неужели Богу есть какое-то дело до того, что лежит у меня в тарелке? Сказано же в Евангелие: “Не то, что входит в уста человека, оскверняет его, а то, что выходит из уст его”, т.е. злые слова, слова осуждения и гнева. Значит, прежде всего, христианский пост никак не связан с представлением о том, что бывает пища, которая оскверняет человека или не оскверняет его. Это ветхозаветное деление на пищу “чистую” и “нечистую” в Новом Завете уже совершенно не приемлется. Всё, что создал Господь, всё чисто.
Мало сказать, что пост нужен для духовной жизни и т.д. Конкретно, для чего именно? У поста три смысла. Первый, который больше всего знаком всем нам и с которого мы начинали: это знак общецерковной солидарности. Церковь благословляет в это время поститься – из послушания Церкви. Из чувства нашего единства, соборности с остальными христианами мы будем в это время поститься, хотя нам это тяжело и радости никакой не доставляет и т.д. Это первый смысл, на котором, как я понимаю, большинство церковных людей на самом деле сегодня находятся.
Второй смысл: пост нужен для того, чтобы сделать душу более независимой от плоти, чтобы слегка погасить избыток сексуальной энергии, прежде всего. Но и здесь также с самого начала нужно заметить, что, прежде всего, пост приложим не ко всем. Он приложим только к людям половозрелого возраста до того периода жизни, когда плоть уже не возбуждает человека. Это к тому, что когда в христианской среде речь идёт о посте детишек, то здесь, может быть, имеет смысл им говорить, что вот надо поститься просто из послушания. Для этого у пятилетнего малыша не обязательно молоко отнимать. Если вы перестанете его пирожными до Пасхи кормить, перестанете ему вкусности печь – для него это будет достаточный пост. А вот в тринадцать лет надо подумать, стоит ли его, действительно, так упорно мясом кормить или нет.
И, наконец, третье значение поста как воздержания от тяжёлой пищи – это облегчение молитвенного труда. Как однажды один старец сказал: “Есть нужно столько, чтобы когда ты встаёшь из-за стола, хотелось молиться”. Вот если ты встаёшь с тяжёлым чувством, так что о Боге как бы и думать не хочется, значит, переел.
Есть благодарственная молитва после трапезы у православных, в которой мы благодарим Бога за то, что Он насытил нас земных Своих благ. Затем человек просит: “Не лиши нас Небесного Твоего Царствия”. Однажды один священник в монастыре, обладающий хорошей самоиронией, после достаточно плотной трапезы встал из-за стола и говорит: “Ну что, братия, нажрались? Теперь в Царствие Небесное давайте попросимся”. Соответственно, есть нужно так, чтобы не слишком дискомфортно было между вот этой молитвой, что мы просим у Бога, и тем, в какое состояние мы только что себя привели. Значит, в этом смысле пост – это средство истончения плоти.
Так вот, начинается время поста, истончается эта завеса, и как часто бывает, что постящийся человек становится социально опасен, рядом с ним находиться страшно, он жутко раздражительным становится. Пока он был сыт, он злился только по пятницам. А как только он постоянно чувствует источник беспокойства (а голодный желудок – это постоянный источник раздражения), вот это раздражение его желудка начинает выливаться на всех вокруг.
Пост – это средство для достижения цели. А если человек к этой цели и не идёт? Ему не интересно никакое духовное творчество, духовное делание. И вот поэтому бывают случаи, когда духовники запрещают некоторым людям поститься. Говорят: “Нет, ты лучше вот спокойно живи. Вместо поста физиологического (питание) ты лучше Покаянный канон каждый день читай, в храм почаще ходи и попробуй за собой грехи прежде всего видеть. Это будет твой пост”.
Как один священник про советскую эпоху рассказывал. Приходит женщина и говорит: “Батюшка, вот я работаю в советском учреждении, и я там поститься не могу, потому что в столовой там рыбный день только в четверг, всё скоромное, и я всё время на глазах у своего начальника и парторга кушаю. Лишние вопросы будут, если я буду поститься. Как мне быть, что есть-то?” В ответ слышит: “Всё ешь. Людей не ешь”.
Главное – воздержание от каннибализма. Людей не ешь: не гневайся, не осуждай, не раздражай – это и будет истинная жертва. В этой связи стоит коснуться ещё одной детали.
В последнее время возникла проблема, которой не было лет 20 назад. Появилось, я бы сказал так, постовое извращение. В советское время, человек начинал поститься, это значило однозначно: он будет кушать жареную картошку, перемежая её с рисом и макаронами, и по большим праздникам, если удастся, он купит себе заморскую баклажанную икру и время от времени будет добавлять её на краешек своей тарелки. А больше ничего, собственно, он и купить-то не может. Ну, булку будет на ходу жевать. И пост действительно будет постом.
А сегодня очень часто приходишь в православный дом, тебе подают “постовой обед”: брюссельская капуста, осьминоги, кальмары, устрицы. Всё постное, действительно. Но если вот так вот вместе всё сложить – заграничное варенье там какое-то, джемы, постные маргарины, кокосовое молоко, так получится, что на самом деле этот “скромный” постный обед стоит дороже бифштекса. И вот здесь тогда возникает вопрос: а смысл-то нашего поста?
Свт. Иоанн Златоуст так пояснял смысл поста: “Ты подсчитай, сколько денег стоит твой скоромный обед, когда ты ешь мясо. Затем подсчитай, сколько будет стоить твой обед, если ты будешь без мяса есть, а разницу отдай нищим”. Вот это, говорит, смысл поста. Чтоб не просто самому питаться, а чтобы за счёт этого образовывались лишние деньги, которыми можно было бы помочь человеку.
А сегодня получается феноменальная вещь. У нас это ещё не так чувствуется, а вот иногда возникают такие ситуации, когда приезжаешь в Италию, например. Православный монастырь. И видишь – рыбу они не едят, а мясо едят. Не постом, а вот когда поста нет. Но по русским представлениям, чтоб в монастыре есть мясо – это просто беззаконие. Мы с гневом, осуждающе, на всё это глядим: “Ну ничего себе у вас монастырь тут – мясо едите. Рыбки бы купили!” А они поясняют: “Так у нас рыба в два раза дороже, чем мясо”. И, действительно, любой человек, который знает западные цены на продукты, знает – рыба стоит в два раза дороже, чем куриные ножки там какие-нибудь, чем мясо. И возникает вопрос: ради чего тогда монастырь будет собирать деньги с прихожан, с пожертвований, и эти деньги будет тратить на видимость поста? Потому что это видимость поста – рыбу едят, а на самом деле в это время с рыбой-то лепту вдовы лишнюю съедают. Всё-таки пост – это время, когда мы должны быть христианами чуть больше, чем обычно. А быть христианином – это означает не только любить Бога, но и ближнего своего.
Каким должен быть Пост и в чём он должен состоять, если в семье муж или жена верующие, а супруг второй нет?
Очень часто задаются такие вопросы, которые должны решаться в личном диалоге духовника с человеком, когда священник знает жизнь этого человека, знает его действительные семейные обстоятельства, меру его какого-то духовного подвига. И тогда священник может разумно сказать, а не просто так на все случаи жизни. Поэтому пост не должен вносить в отношения озлобления.
Помните, Апостол Павел говорит: “Если то, что я ем мясо, смущает брата моего, не буду есть мяса вовек”? Потому что дальше, он поясняет: какая глупость, если из-за мяса, из-за еды человек погибнет. В семье это ведь очень серьёзная проблема. Вот, скажем, один супруг начал поститься – он пришёл в церковь и начинает соблюдать церковные уставы, а второй начинает возмущаться: “Слушай, это что, церковь у меня жену украла? Ну, ты постишься, ладно, это твои проблемы, а мне-то чего мяса не варишь?”
Это ещё ладно, но ведь пост включает в себя воздержание от брачной жизни. Бывали случаи, когда муж приходит и начинает негодовать: “Вы что, батюшка, с моей женой сделали? Я муж или не муж?! Она мне заявляет: “Нет, милый, только после Пасхи!”. Это серьёзный вопрос. Есть такой миссионерский аспект, что своей твёрдостью та же жена может привести мужа в состояние такого озлобления, и не против себя даже, а против Церкви. И тот тогда будет только и думать о Церкви и Евангелие как о какой-то страшной инквизиторской инстанции, которая украла у него жену, лишает его всех радостей, и он сам на долгие годы останется вне Церкви.
Пост – это не такая иезуитская выдумка, как это иногда кажется, но пост имеет отношение к таинственным движениям нашей души. И поскольку пост есть путь, и путь этот кончается Пасхой, то вновь стоит заметить, что это то средство, которое, действительно, оправдано своей целью.
Подготовил беседу Шкруднев Ю.П., преподаватель
Подразделения духовной культуры
Донецкого национального университета
